Часть первая. Проект литосфера.
Яркий солнечный день. Бездонное голубое небо. Вдали блестят снежными шапками горы. Смеющаяся, полная счастья мать поднимает на руки ребёнка. Ребёнок улыбается, тянет
руки к лицу матери.
Мать:
-Солнце, солнце какое! Весна! Счастье ты моё!
Крупным планом счастливое залитое солнцем улыбающиеся дитя.
Вдруг всё пронзает страшный удар. Изображение дрожит.
Краски гаснут. Всё становиться чёрно-белым. Мелькает перекошенное ужасом лицо матери. Мелькает кадр широко раскрытых глаз ребёнка.
Он видит, как многоэтажный дом выгибается, и как волна идёт на него, рассыпаясь на части.
Звучит орган.
Скоро всё скрывает облако пыли от рухнувшего дома.
2. Мастерская художника.
Крупным планом лицо Лодыгина. С громким стоном (почти криком) он просыпается.
Лотыгин, садясь на край кровати:
-Опять этот сон.
Слышаться слова песни:
-Врагу не сдаётся наш гордый Варяг
Пощады никто не желает
……
В проёме двери появляется дядя Вася, он вытирается полотенцем
Дядя Вася:
-Что Валька опять землетрясение снилось?
Лотыгин, вставая:
-Что опять кричал?
Дядя Вася:
-А откуда же я узнал, что ты проснулся?! Ты же как прям по флотскому уставу громко и внятно регулярно сигнализируешь окружающим об успешном пробуждении.
Лотыгин:
-Напугал? Извени капитан.
Дядя Вася, наигранно возмущаясь:
-Да ты что Валька, я же старый моряк! Обижаешь брат! Сразу видно, что не был на флоте! Да если бы только знал боцмана Михееча. Он во сне не то что кричал, а в свисток дудел. По несколько раз за ночь. А моряки же народ дисциплинированный, как услышат гудок так сразу же строиться по тревоге! Как вскочит весь кубрик, тельняшки натянет, ещё даже не проснувшись, на автомате, а у нас на флоте дисциплина была во!
Дядя Вася сгибает руку, видны дряблые мышцы.
Дядя Вася:
– Так вот весь личный состав встанет, построится, ждёт боевой команды …
Дядя Вася с Лотыгиным идут по мастерской, мимо статуй, сваленных в кучу картин, рам, стоящих пустых мольбертов, входят на кухню. На плите жариться яичница, греется чайник. Дядя Вася бежит к плите.
Дядя Вася:
-Ёжкин кот! Ещё чуть-чуть и сгорела бы!
Лотыгин входит в ванную, умывается и бреется. Лодыгин перед зеркалом крупным планом.
Слышаться речь дяди Васи:
-Так вот, Валя, стоят матросики, со сна ещё слепые, ждут команду, а тут вместо команды храп боцмана Михееча. Мат-перемат, раздеваются, лезут обратно на нары. И так несколько раз за ночь. И сделать ничего нельзя! Боцман ведь! Боцман на флоте и царь и бог. Вот ведь как мучились, и заметь, ни одной жалобы не было! Во люди были - кремни! Не то что счас – дерьмо!
Дядя Вася в сердцах сплёвывает. Лотыгин входит на кухню.
Садятся есть.
Лотыгин:
-Сегодня на дежурство?
Дядя Вася:
-Не на дежурство, а на службу. Это там всякие охранники, бездельники дежурят, а на судне – служба, иначе оно в раз потонет. И развелось же вохры, ёжкин кот! У каждого пивного ларька – секьюрити, вот такой мордоворот, да откуда же их столько набрали? Валя! Ведь поэтому столько и развелось чурок, что в народном хозяйстве работать некому. Все ушли в охрану! Вот Азия и прёт на освободившиеся рабочие места! Дурдом!
Лотыгин и дядя Вася выходят из дома. Садятся в лодыгинскую девятку. Несколько кадров пути. Лотыгин тормозит у платформы электрички. Дядя Вася выходит.
Дядя Вася:
-Ну, Валька, до вечера!
Лотыгин:
-Давай дядь Вась!
Лотыгин отъезжает. Дядя Вася идёт к электричке.
3. Лаборатория Лотыгина.
Лотыгин сидит за рабочем столом перед компьютером. Входит лаборантка.
Лотыгин:
-Что слышно Людочка?
-Опять пришло письмо из фонда Сереза с приглашением Вас работать в его структурах. Директор просит Вас зайти к нему.
Лотыгин встаёт.
Лаборантка, кокетливо:
-А меня возьмёте, я вам там пригожусь. Говорят там нашим приличную женщину найти невозможно.
Лотыгин:
-Если меня отпустят, я там первый год проведу исследования по этому вопросу, и если твоя, Людочка, гипотеза подтвердиться, то я заставлю этого скрягу Сереза выделить тебе гранд для работы со мной. Так что дело за малым, уехать к Серезу.
Уходит.
Лаборантка:
-Как думаете, профессора, уедет?
От куда-то из глубины лаборатории появляется пара старых очкастых худых вымороченых существ, последние оставшиеся учёные. Один из них держит старую миску, в которой что-то дымиться, другой грызёт чёрствый сухарь.
Первый учёный:
-Да уже все уехали, одному ему не дают.
Второй учёный:
-Да, и угораздило же его быть аспирантом Каритонова.
Лаборантка:
-И когда это было! Неужели до сих пор секретность?!
Первый учёный:
-Может дело и не в секретности, хотя работы с Каритоновым были очень серьёзные, а в том, что пока Лодыгин здесь, фонд Сереза финансирует его исследования в нашем институте, и львиную долю денег директор кладёт себе в карман. Потому и не пускает.
Второй учёный:
-Да, если Валя уедет, то всех нас сразу на помойку. А тут будут какие-то офисы. А вы, Людочка, станете любовницей какого-нибудь преуспевающего дельца, и ваша жизнь сразу измениться к лучшему.
Лаборантка, раздражённо:
-Да пусть будет даже толстый хачь, или даже азербот, всё лучше, чем гнить тут с вами, с профессорами!
Людочка уходит.
Первый учёный:
-Ну что коллега, давайте, продолжим обсуждение проблемы аномалии атлантического литосферного щита при акматических разломах в осадочных породах верхнего Мезазоя.
Второй учёный:
-Видете ли, профессор, на мой взгляд, ваша гипотеза имеет ряд существенных изъянов …
Учёные уползают в какую-то щель между массивными шкафами и приборами в глубину лаборатории.
4. Кабинет директора Института.
За столом сидит директор. Он задумчиво читает письмо из фонда Сереза. На пальце отсвечивает огромный перстень с блестящим камнем. Из под манжета выглядывают шикарные золотые часы.
Входит Лодыгин. Директор кивком приглашает садиться.
Директор, говорит с небольшим акцентом:
-Валентин, скажите, у вас есть какие-нибудь недовольства вашим положением, может нужно какое-нибудь оборудование, может, вам нужны помощники. Не стесняйтесь, я готов ввести дополнительные ставки, если они вам требуются.
Лотыгин:
-Да нет спасибо, Армен Гамлетович, все необходимые данные со спутников я могу получать через фонд Сереза, а что касается их обработки, то наших компьютеров вполне достаточно. К счастью моя работа теоретика требует больше интеллекта и фантазии, чем эмпирики.
Директор:
-Да, масштабные эксперименты нам теперь не по карману. Приходиться ограничиваться играми разума. Так сказать общим теоритизированием. Должен вам сказать, что фонд Сереза прислал вам новое приглашение. Как у вас с паспортом?
Лотыгин:
-Документы находятся в ОВИРЕ. Думаю, что на этот раз всё пройдёт нормально.
Директор:
-В прошлые разы вам отказывали из-за работ по тематике «тектонического оружия»?
Лотыгин:
-Даже затрудняюсь сказать. Прошло почти десять лет. Все допуски должны быть сняты. Кроме того, работа окончилась неудачно. Если и на этот раз откажут, то я намерен всерьёз разбираться с причинами задержки.
Директор, волнуясь, от этого акцент усилился:
-А может не надо уезжать? Родине нужны учёные! Мы создадим вам современную лабораторию. Повысим зарплату. Я сделаю вас своим заместителем. Надо работать на благо России. Ну почему вы все хотите уехать! Ну не могу же я один развивать науку в России! Вот все вы уедете, и что же будет! Кишлак совсем будет! О родине думать надо, вах!
Директор волнуется. Слышен не только явный акцент, но и фразы он уже не может построить правильно. Машинально берёт и крутит в руках разные предметы, валяющиеся на столе. Дорогую ручку с золотым пером. Ключ-брелок от мерседесса.
5. Лаборатория Лотыгина.
Первый учёный:
-Ну что директор?
Лотыгин:
-Просил остаться. Предлагал стать его заместителем?
Второй учёный:
-Это заместителем по чему?
Лотыгин, жмёт плечами:
-По науке, наверное.
Второй учёный:
-По науке у него заместитель его племянник Сурен. Не выгонит он племянника ради вас Валентин.
Первый учёный:
-Так как все замы и начальники лабораторий его родственники и, следовательно, выходцы из одного солнечного села, потеснить кого-нибудь будет кровной обидой, то я вижу только одну возможность сделать вас заместителем, это ввести должность заместителя директора по программе сотрудничества с фондом Сереза. Тогда вы тут остаётесь, и вас допускают к части пирога, заметьте, пирога изначально целиком предназначавшегося для вас, и директор со своими родственниками продолжит сидеть на деньгах Сереза.
Второй учёный:
-Пока идёт финансирование по линии Сереза, этот кишлак будет считаться академическим институтом и, следовательно, директору не надо платить за аренду, а как вы знаете, все помещения, кроме нашей лаборатории, сдаются под склады и офисы и приносят хороший барыш. Если же вас не будет, то пропадёт последний аргумент что у нас тут научное учреждение. И тогда повысят аренду, или здание может отнять кто-то сильный.
Первый учёный:
-Так что была бы его воля, то директор вас не отпустил бы. Но все сроки по секретности вышли, да и работа Харитонова в прикладной части были неудачной, так что вы скоро уедете.
Лотыгин, вздыхая:
-Будем надеяться!
6. Кабинет директора.
Директор явно взволнован. Миндалевидные глаза с поволокой полны грусти. Тяжко вздыхая, набирает номер.
По громкой связи раздаётся:
-Приёмная Кондратова.
Директор хватает трубку, и, заикаясь, с сильным акцентом от волнения говорит:
-Леночка, Леночка, это я Армен Гамлетович из института Литосферы, мне очень надо с Николаем Фёдоровичем поговорить.
Леночка (недовольно):
-Опять вы тут лезете. Николай Фёдорович занят.
Директор (как-то пригибаясь и буквально ложась на стол):
-Леночка, Леночка, я сейчас Ашотика к вам пришлю. Он коньяк и конфеты привезёт. Через пол часа уже будет. Ну, очень надо. Дело государственной важности!
Директор нажимает на кнопку, в кабинете появляется Ашот.
Леночка:
-Какой-какой важности? Что вы послом Армении стали?
Директор:
-Леночка, Ленуся, красавица моя, Ашот ещё большую корзину фруктов привезёт и много- много роз. Ну, пожалуйста, не гони меня убогого, ну очень надо с шефом поговорить.
Директор, Ашоту, (нарочно не закрывая трубку):
-Ашот, отвезёшь Леночки наш лучший коньяк, купишь самых дорогих конфет, фруктов большую-большую корзину и букет из тридцати одной розы. Самый лучший розы. Давай одна нога здесь, одна там.
Леночка:
-Ну, так уж и быть, соединяю.
7. Кабинет Кондратова.
По громкой связи голос Леночки:
-Николай Фёдорович, тут Армен Гамлетович очень просит.
Кондратов:
-Да гони его убогого. Ничего у него важного быть не может.
Леночка:
-Да вы же их армян знаете. С утра через каждую минуту звонит и чуть ли не плачет. Я уже на крик срываюсь.
Кондратьев недовольно берёт трубку.
Кондратов:
-Ну что у тебя.
Директор:
-Здравствуйте уважаемый Николай Федорович. Много вам лет, крепкого вам здоровья. Процветания семье, как говорят у нас в горах: Чтоб летал высоко, как горный орёл, был удачлив как горный барс и быстр как горный олень!
Кондратов (раздражённо):
-Без оленей можно?
Директор:
Дорагой, кормилиц, выручай! Совсем Серез одолел, последних специалистов забирает. Умрёт институт! Погибнет наука!
Кондратов:
- Тебе наука по барабану. Говори прямо, что надо.
Директор:
-Надо бы Лодыгина задержать. Вы же в курсе? Уедет Лодыгин, снимет Серез финансирование, погибнет институт.
Кондратов:
-Да института уже нет давно, ты его в кишлак превратил. Остался лишь Лодыгин, да два старпёра - маразматика в его лаборатории.
Директор:
-Да, да, тяжело годы реформ сказались на уровне нашей науки. Но надо возрождаться. Бережно относиться к оставшемуся. Но ведь последнее уйдёт. Не простит нас родина!
Кондратов:
-Это тебя родина не простит, если что. Весь институт сдал коммерсантам.
Директор:
-Николай Фёдорович. Надо бы задержать ещё Лодыгина. Ведь пока Лодыгин здесь, нас Серез финансирует, наша наука живёт.
Кондратов:
-Пока Серез финансирует, твой аул живёт. Не могу я его дальше держать. Уже три раза отклоняли. Все сроки по секретности прошли. Не законно всё это! Ты что, хочешь, чтобы скандал был? Чтобы ради твоего аула я свою репутацию испортил? А если Серез правозащитную сволочь натравит, то что, ты со своими джигитами расхлёбывать будешь?
Директор:
- Думаю что 60 на 40 явно несправедливое соотношение. Давно пора работать 70 на 30. И я готов увеличить в полтора раза оплату охране.
Кондратов:
-Вот это другой разговор. Когда перечислишь 70.
Директор:
- Как только придёт очередной транш от Сереза. Должен быть завтра, или после завтра. Только не снимайте наш институт из списка учреждений, где ведутся работы особой важности.
Кондратов:
-Да ты что! Работы Каритонова десять лет как провалились! Институт в кишлак превращён! Один Лодыгин остался с двумя ботаниками, да и то те ведут открытые темы. Как я тебе высшую степень секретности обосную!
Директор (тяжело вздыхая и чуть не плача):
-Ну, может тогда 75 на 25! Больше не могу!
Кондратов:
-Что много родни к себе навёз?
Директор:
-Да у нас в Армении света нет, газа нет, кушать нечего, зимой холодно …
Кондратов:
-Понаехали тут! Ладно, подумаю. Живи пока!
8. Кабинет директора.
Директор встаёт со стола. К концу разговора он уже буквально лежал на столе, вжавшись в поверхность. Директор тяжело дышит. Редкие курчашки все слиплись. Директор вытирает пот. Нажимает кнопку звонка. Кабинет наполняется родственниками.
Директор переходит на родной язык. Орёт:
Речь переводится титрами.
Директор:
-Дармоеды! Один за вас всех отдуваюсь! Того гляди, снимут с института секретность, а затем лишат статуса научного учреждения и вовсе отнимут здание. Что тогда делать будете?! Крутится надо, а не на моей шее сидеть! С сегодняшнего дня повышаю плату в два раза! Что хотите делайте, а больше задолженности я не потерплю!
Первый родственник, седой благообразный старикан (по армянски)
-Уважаемый Армен! Мы все любим и ценим тебя! Скажи, что нам надо сделать, чтобы помочь тебе решить твои проблемы, и мы сделаем.
Директор.
-Денег надо больше. Крутится надо. Теперь мне будете в два раза больше отдавать. Иначе выгонят нас из здания. Крыша больше требует. Сейчас в стране порядок наводят. Если узнают, чем мы тут занимаемся, то разгонят институт и выгонят нас. В Армению обратно поедите.
Толпа родственников всколыхнулась. Все что-то залопотали. На лицах отразилась растерянность. Угроза отправить в Армению их явно напугала.
Второй родственник, огромный накаченный обезьяноподобный, небритый детина, с битой в руке (по армянски)
-Уважаемый Армен, а можно как-нибудь без денег решить твои проблемы?
Директор (по армянски)
-Вот ты, Сурен, мой заместитель по науке. Если не хочешь денег платить, то наукой надо заниматься. Вести темы научные. В экспедиции ездить. Ты хоть читать умеешь? Что мне открывать тему, в которой ты будешь ходить и битой стучать по земле, и таким образом проводить сейсморазведку?
Второй родственник (по армянски).
-Уважаемый Армен, я готов этой битой стучать по чему угодно. Хочешь по земле, хочешь по головам врагов, всё сделаю ради твоего блага!
Директор (раздражённо, по армянски)
-Идиот!
Родственники дружно (по армянски)
-Что же нам делать уважаемый Армен Гамлетович? Не хотим обратно в Армению. Да у нас в Армении света нет, газа нет, кушать нечего, зимой холодно …
Директор переходит на русский:
-Понаехали тут! Ладно, подумаю. Живите пока!
9. Кабинет Кондратова.
Входит Вершикин.
Вершикин:
-Вызывали, Николай Фёдорович.
Кондратов:
-А, Владимир Андреевич, заходи, дело есть.
Вершикин садиться.
Кондратов:
-Тут по институту Литосферы проблемы. Гибнет институт. Остался последний толковый специалист – Лодыгин, и тот того гляди уедет к Серезу. Погибнет целое направление. А институт ещё числится в реестре учреждений особой важности.
Вершикин:
-Так в чём проблемы. Если допуск есть, то не выпускайте его и всё.
Кондратов:
-Да нет допуска. Особая важность – анахронизм. Давно уже снять надо. Там десять лет назад велись работы по тектоническому оружию. Группа Каритонова. Помнишь? Работы были не удачные. Испытания провалились. Ядро группы сорвалась в автобусе в горную реку, и все погибли. Тему закрыли. Остался один аспирант Лодыгин. Последние восемь лет работает по теме Сереса. Зовёт его к себе Серез. Обещает лабораторию. Финансирование. Да и шутка ли, под его работу институту каждый год Серез платит лимон баксов. Представляешь, сколько будет там ему платить. Удержать бы нам его как-нибудь. Ну, хоть пока он учеников не подготовит.
Вершикин:
-Так давно пора ему пару-тройку толковых студентов натаскать и пусть едет. Талантов у нас много.
Кондратов:
-Да у него в институте руководство гнилое, только родственников берут. Всё сгнило. Практически нет института. И крыша у них серьёзная, не подступишься. Надо Лодыгина, пока он у нас, аккуратно тормознуть, на пару лет, а там видно будет.
Вершикин:
-Как тормознуть?
Кондратов:
-Аккуратно, без давления, но как точно пока не знаю. Проработай вопрос, и мне доложишь.
10. Салон машины Вершикина.
Вершинин сидит на пассажирском месте.
Шофёр:
-Владимир Андреевич, появилась.
В зеркало заднего вида видно как на большой скорости появилась шикарная спортивная машина и, подняв облако сизой гари от резкого торможения, виртуозно остановилась перед машиной Вершикина.
Вершикин выходит из своей машины и пересаживается в иномарку. Водитель тоже выходит, в одной руке держит рацию, другая рука опущена в карман.
Вершикин садится в иномарку, водитель стоит рядом с машиной Вершикина и наблюдает за окрестностями.
11. Салон машина Марины.
Вершикин:
-Марина, ну нельзя же так ездить!
Марина:
-Мне можно. Гаишники не догоняют. Ну, здравствуйте Владимир Андреевич. Что на этот раз олигарх, или авторитет?
Вершикин:
-На этот раз Марина, ни то и не другое.
Марина:
-Посол?
Вершикин:
-И не посол.
Марина воодушевлено - мечтательно:
-Что, очередной Джеймс Бонд объявился?
Вершикин:
Да нет, для Джеёмс Бондов мы теперь не интересные.
Марина разочарованно вздыхает:
-Ну, тогда опять с чиновниками возиться, или с вашим братом генералом.
Вершикин:
-Мариночка, а почему такое отвращение к государственным служащим?
Марина:
-Скучно и противно с ними. Наглые, убогие, трусливые. Одно слово оборотни, только не волки, и даже не шакалы, а вроде облезлых котов и лишайных мосек. Морально с ними самая тяжёлая работа.
Вершикин:
-Ну, на этот раз ты отдохнёшь. Надо понять, что за фрукт этот учёный.
Вершинин достаёт и протягивает Марине фотографию.
Вершикин:
-Молодой, красивый, умный, талантливый.
Марина:
-Шпион? Секреты продаёт?
Вершикин:
-Да понимаешь, Марина, нет у него допуска к секретам, а вокруг него очень большие акулы бродят и очень аппетитно облизываются. Странно всё очень. Почему к нему такой интерес? Одна зацепка есть, десять лет назад он входил в группу разработки тектонического оружия, но работы окончились неудачно. Почти вся группа погибла. Тему закрыли. С тех пор он работает по открытым темам.
Марина:
-Хорошо, я так понимаю это что-то вроде отпуска.
Вершикин:
-Думаю, операция будет лёгкой. Назовём её “Проект Литосфера”. Он в институте литосферы работает.
Марина:
-Ну, литосфера, так литосфера.
Вершикин:
-Как к нему подойдёшь?
Марина:
-Как обычно. Ведь я известная журналистка.
12. Площадь перед институтом Лотыгина.
Машина Марины тормозит перед зданием института. Перед институтом раскинулся грязный рынок. Толпы вьетнамцев, азербайджанцев, таджиков и т.д. что-то тащат, галдят, всё застилает удушливый дым многочисленных мангалов.
Марина идёт к институту.
Рынок перед институтом естественно перетекает в здание и институтский двор. Территорию патрулируют звероподобные амбалы с нашивками «АТОН». Оглядывая парочку секьюрити, Марина замечает.
Марина:
-Однако и крыша. Привет Кондратьеву.
13. Кабинет директора.
Перед директором сидит Марина.
Директор слащаво улыбаясь:
-Такая журналистка, это честь для нас. Но вряд ли могу вам помочь. У нас закрытый институт.
Марина, обворожительно улыбаясь:
-Вот разрешения. С документами у меня всё в порядке. К тому же я не буду вынюхивать секреты. Меня интересуют даже не наука, в которой я всё равно ничего не пойму, а люди оставшиеся верными своему признанию среди нашего бардака и развала.
Директор смотрит бумагу. Краснеет, сопит. Бумага серьёзная, из ведомства самого Кондратова.
Марина:
-Кстати, Николай Фёдорович, говорил, что это будет очень полезно для института. Повысит его имидж как научного учреждения.
Директор краснеет ещё больше, начинает обильно потеть. Появляется подобострастное выражение.
Директор:
-Ну, если сам Николай Фёдорович, то я вам лично всё покажу.
Нажимает кнопку звонка. Появляется Сурен, в спортивном костюме и с битой на плече:
Директор:
-Знакомьтесь, это мой заместитель по науке.
Сурен:
-Здрасте.
Марина (не скрывая иронии):
-Привет.
Марина поворачивается к директору.
Марина:
-Николай Федорович настоятельно рекомендовал мне посетить лабораторию (заглядывает в блокнот) Лотыгина. Взять интервью с Лотыгиным, и с двумя профессорами. Как их фамилии …
Марина заглядывает в блокнот.
Директор разводит руками:
-Ну, если Николай Федорович, тогда пойдёмте.
14. Коридор института.
Сразу за дверьми директорского кабинета кипит рынок. Висят какие-то тряпки. Лежат тюки с секонд-хэндом, штабелями стоят рваные коробки. Покупатели осматривают развешенные вещи, некоторые, наклонившись, роются в кучах бэушного тряпья.
Сурен идёт первым. Вытянув вперёд биту, он сгоняет с дороги посетителей. В коридоре тяжёлый запах. Марина закрывает нос платком.
Марина, повернувшись к директору, иронически:
-Вы по институту всегда ходите с заместителем по науке?
Директор тяжко сопит, закатывая миндальные глазки. Весь его облик показывает тяжёлые душевные муки и глубокое нравственное страдание.
Неожиданно открывается боковая дверь и видна комната, где на крюках висят собачьи туши. Выходит вьетнамец, деловито тащащий мимо остолбеневшей Марины обугленную собачью тушу.
Сурен:
-Куда прёшь сволочь!
Вьетнамец:
-Собака хорош. Приходи есть хозяин.
В раскрытую дверь видно как одни вьетнамцы свежуют туши, другие начинают обжаривать висящую собачью тушу из паяльной лампы. Всё заполняет удушливый дым.
Директор быстро закрывает дверь.
На двери видна табличка «Лаборатория вулканических процессов».
Марина вопросительно смотрит на директора.
Директор набрасывается на Сурена (говорят по армянски):
-Кого набрал гадёныш?!
Сурен (по армянски):
-Сами велели аренду в два раза повысить. Вот и съехали фирмачи. А эти по сотни сидят на одном квадратном метре, и платят регулярно.
Директор (по армянски):
-Да не аренду я приказал повысить, а денег на общак в два раза больше отдавать, дубина!
Сурен (по армянски):
-А бабки брать откуда?
Директор (по армянски):
-С такими арендаторами погорим. Дубина!
Пока они ругается, Марина отрывается от них и открывает другую дверь, на которой написано «Лаборатория изучения Кавказкой тектонической складки». Там сидят на корточках какие-то бородачи в папахах и режут барана под дробь ритуального барабана.
Марине стало интересно. Она открывает новые и новые двери.
За одной дверью видны нары до потолка, на которых в кучах грязного тряпья копошатся многочисленные таджики, за другой стройными рядами стоят швейные машинки и что-то шьют усердные азиатки, за третьей вся комната в перьях и клетках, в которых кудахчут многочисленные куры, за четвёртой весёлый цыганский табор фасует в маленькие пакетики какой-то белый порошок, наконец, когда Марина открывает очередную дверь, высовывается верблюжья морда. Верблюд дико ревёт и смачно плюёт в подвернувшегося директора.
Директор с Суреном хватают Марину и увлекают в какую-то едва различимую щель между горами тряпья.
15. Лаборатория Лодыгина.
Лотыгин сидит за компьютером. Поворачивается. Перед ним стоит Марина, директор и Сурен. Из щели в дальнем конце лаборатории выползают старики – учёные. В руках одного дымящаяся миска, в руках другого обгрызенный сухарь.
Директор:
-Вот Лотыгин и профессора, о которых вы спрашивали.
Марина:
-Спасибо. Не буду больше вас задерживать. Вы со своим заместителем по науке можете продолжать руководить таким большим хозяйством.
Директор:
-Я хотел бы присутствовать при вашем интервью.
Марина:
-Странно, а вот Николай Фёдорович обещал мне, что будут выполнены все мои требования. А мой творческий метод требует быть с иннервируемым один на один.
Директор сопит. Сурен играет битой.
Марина, вздыхает:
-Придётся звонить Николаю Фёдоровичу.
Марина достаёт мобилу и набирает номер.
Директор:
-Я вам верю. Не надо звонить.
Уходит вместе с Суреном.
Алина протягивает руку Лодыгину.
Марина:
-Алина, журналистка.
Лотыгин:
-Валентин, геофизик.
Профессора подходят к столу Лотыгина. Явно намерены поздороваться.
Марина:
-Валентин, я хочу взять у вас интервью. Но я могу полноценно работать, только когда никто не мешает. Давайте уедем в парк. Сегодня прекрасная погода. Думаю, на природе мне будет легче раскрыть тему и выполнить редакционное задание.
Лотыгин, несколько ошарашенный напором:
-Ну что ж давайте.
Первый учёный:
-А мы? Мы тоже хотим дать интервью. Я профессор Дёминский, сорок лет в науке.
Второй учёный:
-А я профессор Дубининский, сорок пять лет в науке.
Первый учёный:
-Коллега вы не правы. Вы пришли после меня.
Второй учёный:
-Так я ещё до института ходил в геологических партиях.
Первый ученый:
-Так если ещё университет посчитать, то я в науке все пятьдесят.
Второй учёный:
-Что десять лет учился? Никак два раза?
Стариканы легко толкается. Учёные явно раздраженны друг другом.
Марина, обворожительно улыбается:
-Не ссорьтесь мальчики. Первым делом … возьму интервью у Валентина, ну а дедушки, а дедушки … потом.
Марина и Лотыгин уходят.
Первый и второй учёный, синхронно с тяжёлым вздохом:
-Вот так всегда!
16. Парк, лирическая сцена.
Лирическая сцена. Лотыгин и Марина прогуливаются вдоль берега Москвы – реки в Лужниках.
Лотыгин что-то увлечённо рассказывает, сильно жестикулируя руками. Марина обаятельно улыбается.
Мелькают кадры прекрасной осенней природы.
Вечереет. На фоне феерического заката Марина и Лотыгин сидят в летнем кафе.
Марина:
-Как быстро пролетело время.
Лотыгин:
-Удивительно, я только сейчас понял, что ничего не рассказал о том, чем сейчас занимаюсь. Столько тебе рассказал о себе, и ничего о работе.
Марина:
-Особенно мне понравились истории про военную кафедру. Это в самом деле, у вас был полковник Долбилов, который рисовал запас хода вражеских танков как X, а наших
как Y, а потом, глядя на доску, решал, что лучше будет, если наши танки будут иметь запас хода 2Y?
Лотыгин:
-Клянусь, так и было!
Они смеются.
Марина:
-Признаюсь, такое со мной первый раз. Я профессиональная журналистка, проболтала с тобой почти весь день, а так и не узнала, какой проблемой ты сейчас занимаешься
Лотыгин, берёт салфетку и пытается что-то рисовать:
-Сейчас объясню в двух словах.
Марина:
-Нет, нет и нет! Только не сейчас. Придётся с тобой встретиться ещё раз.
Лотыгин:
-Готов в любое время.
Марина, достаёт свою визитку:
-Вот возьми, и дай свой телефон.
Лотыгин пишет свои телефоны.
Марина, берёт телефон:
-Давай я тебя подброшу домой.
17. Салон машина Марины.
Лотыгин:
-Ну, вот и приехали. Никогда так не ездил. Зверь, а не машина.
Марина:
-Что есть, то есть.
Лотыгин пытается поцеловать Марину. Она кокетливо отстраняется, но всем видом показывает, что ей эта попытка не неприятна.
Лотыгин:
-Ну, я пошёл.
Марина:
-Я позвоню.
Лотыгин:
-Я позвоню раньше.
Марина, шутливо:
-Только не сегодня ночью. Завтра у меня редсовет, я хочу выспаться.
Лотыгин выходит из машины и едёт к подъезду. Марина смотрит сквозь боковое стекло.
Перед самым подъездом Лотыгин оборачивается.
Марина резко трогает с места и скрывается за поворотом.
Вздохнув, Лотыгин заходит в подъезд.
18. Улица рядом с домом Лотыгина.
Сразу за поворотом машина Марины останавливается, и она быстро выходит из неё. Идёт к подъезду Лотыгина. Входит в него.
19. Подъезд дома Лотыгина.
Лотыгин ждёт лифта. Марина затаившись за дверью
ждёт, когда Лотыгин сядет в лифт, и быстро поднимается по лестнице вверх за лифтом. Это не сложно. Лодыгин живёт в старом доме с медленным лифтом.
Лифт останавливается парой этажей выше Марины. Алина осторожно идёт вверх.
Слышно как, напевая арию любовника, Лотыгин открывает дверь. Как только дверь закрывается за Лотыгиным, перед дверью оказывается Марина. Она аккуратно вдавливает в деревянный косяк маленькую кнопку. Потом подносит к ней что-то вроде брелка, в брелке что-то пищит. Затем Марина открывает щиток и, повозившись с проводами, укрепляет на телефонных проводах какой-то предмет.
Отойдя в сторону, набирает на мобиле номер Лотыгина. Прижимает к уху какой-то прибор и с удовлетворением слышит, как Лотыгин говорит в Трубку:
-Алё, алё, вас не слышно перезвоните...
Марина спускается вниз.
20. Салон машины Марины.
Марина открывает экран на торпеде. Настраивает его. Возникает изображение лестничной клетки перед дверью Лодыгина. Видно как к двери подходит дядя Ваня и отрывает её. Когда дверь открывается, то под экраном загорается лампочка «запись».
Марина:
-А это кто ещё? Надо проверить. Но сейчас домой.
Марина даёт по газам. Машина с диким воем, юзом срывается с места.
Ночь. Темно. Ничего не видно. Слышен храп. Неожиданно замерцал фиолетовый - синий огонёк. С каждым разом свечение сильнее и длиться дольше. Это звонит телефон, звук и вибрация пока не включаются. Уже можно разглядеть спящего Кондратова. Неожиданно телефон звонит. Кондратов нервно вскакивает. Хватает телефон и включает лампу рядом с кроватью. Кондратов тяжело и нервно дышит.
Кондратов:
-Алло, слушаю.
Беликовский:
-Что трубку не берёшь. Пост покинул? Или с малолетками балуешься?
Кондратов:
-Борис, ты? Напугал. Ты что звонишь среди ночи?
Беликовский:
-Это там у вас ночь, а у меня в Лондоне ещё рабочие время. Раз я здесь пора жить по Гринвичу. Что нового?
Кондратов:
-Да всё рутина. Без тебя скучно. Тоска, одним словом.
Беликовский:
-Темнишь, не верю. Давай докладывай, что сегодня делал, наверняка мне что-нибудь отстегнуть забыл. Небось, как всегда забыл со мной поделиться? С тем, кому ты всем обязан.
Кондратов:
-Да чепуха, немного от литосферы поступленья вырастут. Как только получу, сразу тебе переведу.
Беликовский:
-Это ты о чём? Какая литосфера?
Кондратов:
-Да я же говорю, пустое. Институт литосферы теперь будет перечислять на 150 штук в месяц больше, и на “АТОН” побольше пойдёт.
Беликовский:
-Хоть убей, не помню что за литосфера. Сам что ль нарыл?
Кондратов:
-Да когда ты меня на должность ставил, институт этот был режимным, ну я и взял его под контроль как положено. Там его Серез финансировал, ну открытые темы, ты тогда туда директором армяна своего поставил, и он стал нам 60% Серезовских грандов перечислять, и “Атону” за охрану платить. Ну а сегодня я на 15% отчисления нам поднял.
Беликовский:
-Это что, Серез литосфере по миллиону в месяц платит?
Кондратов:
-Ну да.
Беликовский:
-Десять лет по 12 лимонов платит?
Кондратов:
-Да.
Беликовский:
-Это интересно. И что за исследования там ведутся?
Кондратов:
-Да там уже ничего не ведётся. Аул одним словом. Остался один учёный Лодыгин, вот под него Серез деньги и даёт.
Беликовский:
-А что Лодыгин к Серезу не уедет?
Кондратов:
-А вот это моя заслуга. Динамлю выдачу ему загранпаспорта. За это и увеличили откат из Серезовских грандов на 15%.
Беликовский:
-Это интересно, интересно. Ну ка пришли мне всё по Лодыгину.
Кондратьев вешает трубку. Гасит свет. Тяжело вздыхает. Ложиться. В темноте ворочается и недовольно сопит. Слышатся:
-Не дают поспать. И что же это такое….
Беликовский нервно вращает телефон в руке. Глаза горят. Ноздри раздуваются как у гончей взявшей след.
Беликовский:
-Это интересно, это интересно, надо разобраться, зачем Серезу Лотыгин…
Огромный зал, убранный в восточном стиле. Письменный стол, кресла, стулья в стиле Ампир. Из двери в спальню выходит Магомед, по ходу облачаясь в халат. Садиться за стол. Тот час же открывается вторая боковая дверь и появляется женщина в восточном одеянии, в хиджабе. В руках она несёт серебряный поднос с восточным кофейником. Согнувшись в покорном поклоне, наливает хозяину кофе. Дверь спальни открывается и от туда выпархивает стая голых нимфеток.
Нимфетки:
-Маг, мы в джакузи…
Магомет приветливо машет им рукой.
Женщина в восточном одеянии, казалось, не заметила этой сцены, она всё так же стоит в покорном полупоклоне перед хозяином с кофейником в руках.
Магомед легким движением руки отсылает рабыню.
Магомед:
-Иди Зульфия.
Зульфия, кланяясь, уходит.
Звонит телефон. Магомед берёт трубку.
Беликовский:
-Маг привет!
Магомед:
-Привет Борис, какими судьбами?
Беликовский:
-Маг, мне нужен один человек. Только нужно его доставить ко мне аккуратно, чтобы он не обиделся.
Магомед:
-Это трудно Борис. Трудно чтобы не обиделся.
Беликовский:
-За мягкое обхождение плачу сверху.
Магомед:
-Накачаем кислотой, подложим женщину, и вывезем, ему будет даже приятно.
Беликовский:
-Документы тоже сделаешь.
Магомед:
-Это будет стоить дополнительно.
Беликовский:
-За всё триста штук.
Магомед:
-Сделаю.
Беликовский:
-Только, нежно, аккуратно, со всем уважением, а лучше чтобы он ничего не понял. Мне нужно чтобы он на меня не обиделся.
Магомед:
-Борис, слово джигита!
Беликовский:
-Ну, тогда принимай ориентировку.
Шуршит принтер. Выползает фотография Лодыгина со всеми данными. Магомед кладёт её на стол и внимательно изучает.
Влетает стая нимфеток из джакузи.
Нимфетки:
-Маг, иди к нам!
Магомед:
-Девочки, сегодня не смогу. Дела.
Нимфетки:
-Маг, какие дела? Ты обещал!
Магомед:
-Девочки, наш капитан, дядя Ваня, свозит вас на катере на пляж, и на обратном пути завезёт в яхт клуб. Там он купит вам всё, что вы хотите в бутиках. Сходите там на дискотеку, а после дядя Ваня привезёт вас обратно ко мне.
Нимфетки:
-Ур-а-а-а!
Нимфетки убегают одеваться.
Магомет берёт ручной колокольчик и звонит.
Входит дядя Вася.
Дядя Вася:
-Салют командору Карибских морей!
Магомед:
-Привет капитан. Надо девочек на пляж отвезти, потом в яхт клуб,
там покормить, купить что попросят, но больше трёхсот долларов на попку не
трать. На дискотеке за ними присмотришь, затем ко мне привезёшь.
Магомед отсчитывает пачку денег и кладёт на стол.
Магомед:
-Вот, возьми.
Дядя Вася подходит к столу, берёт деньги и видит портрет Лодыгина.
Дядя Вася:
-Ёжкин кот! А чё это у тебя Валентиново фото.
Магомед:
-Где?
Дядя Вася:
-Да вот.
Дядя Вася берёт фотографию Лодыгина.
Дядя Вася:
-Ну, точно Валя. корешь мой, мы с ним вместе в одной студии живём.
Магомед с удивлением смотрит на дядю Васю, потом как-то странно улыбнувшись, и слегка потупившись.
Магомед, слегка смущённо:
-Дядя Ваня так ты с мужчиной живёшь?
Дядя Вася не сразу понимает смысл вопроса. Когда до него доходит то столбенеет. Потом взрывается.
Дядя Вася:
-Ты чё Магомед! Как ты такое подумать мог! Да я балтийский моряк! Да с другим бы я за такие намёки не знаю, что сделал бы!
Магомед:
-Дядь Вась, дядь Вась прости.
Дядя Вася:
-Да холостякуем мы вместе! Он и я от жён ушли, стерв. А живём мы в студии художника Бубликова, он на пмж в Париж уехал, а студию бросать не хочет. Продать тоже нельзя, она за союзом художников числиться. Вот и дал он её Вальке, другу детства. Ну, типа чтоб под присмотром была. Ну а Валя когда узнал, что у меня то же проблемы с супругой меня к себе впустил. Места там до кучи, студия весь чердак занимает. Там семей пять разместить можно.
Магомед:
-А как вы познакомились.
Дядя Вася:
-До тебя я работал на станции виндсерфенга. Учил с парусами обращаться, и за спасателя. Вот там и познакомились.
Магомед, украдкой поглядывая на листок с информацией о Лотыгине:
-Он учёный, да?
Дядя Вася:
-Учёный, Землю изучает. Его работы Серез финансирует. Обещает, если к нему приедет, целый институт дать. Давно зовёт. Да наши не пускают. Толковый мужик, такие и в стране нужны.
Магомед:
-Наверное, знает, где новые нефтяные месторождения искать?
Дядя Вася:
-Ну, я не вникал, но вроде он понял, как Земля устроена, и значит можно любые залежи полезных ископаемых легко предсказать.
Магомед, торжественно:
-Скажи капитан, я когда-нибудь тебя обижал?
Дядя Вася:
-Да нет.
Магомед, торжественно:
-Про нас чеченцев говорят много плохого, но мы вайнахи всегда уважаем достойных и сильных и никогда не обидим соседа. У меня к тебе просьба капитан. Познакомь меня с твоим другом. Я давно хочу заняться добычей нефти, мне нужна помощь опытного геолога. А так я узнал, нет лучше специалиста, чем твой кунак. Познакомь нас.
Дядя Вася:
-Хорошо Магомед.
Магомед:
-Давай сделаем так: я завтра устрою вечеринку, приходи сам и пригласи его.
Дядя Вася:
-Он вроде с какой-то зазнобой хочет встретиться.
Магомед:
-Так пусть с зазнобой приходит. Покатаемся на катерах, досках, сделаем барбекю, танец живота, салют. К часам трём приезжайте
Влетает стайка нимфеток.
Нимфетки:
-Ну, где там капитан? Заждались! Когда на катере поедем?
Дядя Вася уходит вместе с нимфетками.
Магомед берёт телефон.
Магомед:
-Ваха, ты и твои люди мне будете нужны завтра.