Двенадцать часов в Израиле

 

 

    Должен вам признаться что путешествие о котором  пойдет речь в строгом смысле этого слова паломничеством не является,  просто отдыхая на Кипре в 1996  году я не смог отказаться от искушения  съездить в мини круиз  на Землю Обетованную. Действительно предложение было крайне заманчивым,  полдня и ночь на комфортабельном лайнере, день экскурсия в Иерусалим и следующим днем уже в Лимасоле.  Недолго думая, я ступил на борт лайнера. Лайнер принадлежал английской компании,  плавал под кипрским флагом и был укомплектован экипажем  по очень интересному принципу, старшие офицеры все англичане,  средний состав и технические специалисты – хохлы, рядовые матросы – азиаты (не наши азиаты, наших азиатов в трюм не пустят,  на дно никто не хочет), обслуживающий персонал -  хохлушки и болгары,  вот так.  Каждый на своем месте.  Так как овощной рынок на борту лайнера не  был предусмотрен, то не было и места хачам на этом празднике жизни, что позволяло путешественникам вполне насладиться комфортом.  Впрочем увы была пара вертлявых  экземпляров из Армении  которые почему-то называли  себя русскими и требовали в баре исключительно рашан водка,  по русски они не говорили даже с русскоязычными официантами,  а по английски знали только  выше приведенное словосочетание чем  были видимо неизмеримо горды. Вдрызг накаченные водкой, шатаясь, они бродили  от бара к бару, вылупливая  мутные глаза на бармена и на вопрос “ Что желаете парни?”, c трудом подавляя икоту, гордо изрекали: “ Рашен водка!”  Однако новые хачи, блин.

   И вот, наконец мы в Хайфе. Еврейка пограничница долго меня мучила вопросами: не хочу ли  я остаться в Израиле.  Когда я отвечал, что не хочу, она смотрела на меня как-то недоверчиво, видно в ее голове никак не укладывалось, как это может быть что человек не хочет  остаться в Израиле?  Пока она крутила мой паспорт на ее нахмуренном лбе так и читались подозрения: “Наверняка гад,  как ступит на землю так сразу  и даст деру, ищи его потом!” И она снова и снова  что-то у меня все выспрашивала. Наконец мы сели в автобусы и тронулись в путь. Из Хайфы остались только впечатления о старых москвиче и запорожце, пылившихся на обочине, это же надо куда притащили! Из многочасовой поездки запомнилось,  обилие девушек-солдат,  обилие негров-солдат,  обилие негров-евреев, обилие колючей проволоки, она тянулись вдоль дороги почти непрерывно!  Создавалась впечатление, что евреи сами себя загнали за колючую проволоку. Видно со времен Третьего Рейха осталась у них неистребимая тяга  к жизни за колючкой. А вообще помню в давние советские времена голос Америки, передавая впечатления иностранцев о России, все бубнил, что много на улицах людей в военной форме,  так вот я вам квалифицированно заявляю,  столько солдат, сколько я увидел в Израиле, я никогда не видел за всю свою жизнь в СССР. Да и потом если и встречались у нас солдаты, то без оружия,  во время экскурсии или похода в театр, а там шляются по улицам с автоматами, того и гляди подстрелят, в общем, неприятно.
    Еще одна достопримечательность на пути в Иерусалим огромная помойка,  высотой метров этак пятьсот, прямо у дороги, вонь от нее нестерпимая стоит километров на десять в обе стороны.  Израиль страна маленькая,  вытянутая вдоль берега моря,  побережье  там  самая зеленая, благодатная часть страны,  там они все в основном и  живут, но есть в Израиле и пустыни вдали от берега,  копай там ямы и хорони мусор…Нет, где живут там и … .А вообще  в Израиле  прекрасных замков вдоль дороги не встретишь,    все больше пятиэтажки  (совсем как наши) да  и евреи, воистину кругом одни евреи, тоже  совсем как наши!  Это вам не Ломбардия, блин.

   И вот, наконец, многочасовой путь остался позади, c Масличной горы открывается замечательный вид на старый Город,  потрясающее незабываемое зрелище! До сих пор стоят перед моими глазами башни, древние стены,  сверкающий купол. Рядом с храмом всех церквей толпы паломников готовится к вступлению в священный город по пути славы и страдания Спасителя. Пока мы ожидаем своей очереди, гид рассказывает о местных достопримечательностях.  Объектом нашего внимания становится кладбище в низине перед городскими стенами, гид уверенно показывает на склепы неплохой в общем сохранности и уверенно изрекает: “Этому две с половиной тысячи лет, а этому всего две тысячи….” Удивительно, но склепы очень свежо выглядят, в России сооружение подобной сохранности ну максимум потянут на несколько сот лет.  Может в Израиле все разрушается раз в сто медленней чем в России?  Но почему тогда тридцатилетние израильские пятиэтажки выглядят вполне износившимися, как и их Московские собратья? Мда, в общем,  привет академику Фоменко. Странно, ну да ладно мы уже подходим к Яфским воротам. Немного отстав от группы я с упоением снимал масленичную гору, русскую церковь на склоне, стаю голубей на фоне крестов …. Как почувствовал какие-то толчки. Меня окружила стая арабских подростков, каждый из которых одной рукой хватал меня чтобы  привлечь внимание а  в другой держал какие-то замызганные открытки.  Арабские торговцы всегда готовы схватить за руку или плечо только бы всучить ошалевшему от такого напора покупателю какую-нибудь совершенно ненужную ему дрянь, но инстинктивно я почувствовал, что тут что-то другое,  еще не понимая, что происходит я стал, работая плечами, грубо прорываться  сквозь охвативший меня живой клубок, крича, что есть мочи: “ Пусти гады!”  и много других ненормативных выражений. Скоро мои усилия увенчались успехом, и я вырвался на свободу, и тут же почувствовал, что нет кошелька, пропал кошелек! Оглядываясь, я заметил  сиротливо лежащий кошелек на месте недавней схватки, но денег, увы, в нем уже не было.  Так состоялся мой первый контакт с народом Израиля.  Народная дипломатия, блин!

   Ничего не оставалось, как сделать несколько шагов и вступить на территорию старого города. Сразу за воротами была небольшая площадь посреди которой стояло трое ребят из нашей группы рассеяно озираясь.

Подойдя к ним, я рассказал о своей беде и предупредил о возможной опасности. Оказалось вовремя! Не успел я и закончить, как одному из них залезли в карман. Но сейчас мы были начеку! Воришка был схвачен за руку и слегка потрясен за грудки. По закону жанра, вор схваченный за руку должен убежать, но это у нас,  в Израиле все интересней. Воришка не стал убегать, наоборот он стал громко вопить, махая кулаками, возмущенный, что его грубо лишили законного заработка! На его зов из каких-то щелей выползли его многочисленные сотоварищи, среди них я заметил и своих обидчиков. Орущие арабье окружило нас, все больше и больше сжимая кольцо. У некоторых в руках были палки, у других камни, со всех сторон на нас надвигались перекошенные злобой, оскаленные хари. Расправа казалась неизбежной!   Как вдруг будто бы по мановению волшебной палочки арабы вмиг испарились. На площадь вступил еврейский патруль. Наши спасители представляли из себя диковенное зрелище.  Патруль состоял из огромного вальяжного негра вооруженного легким узи и двух взмокших низкорослых толстых  кривоногих евреек волочивших тяжелые ружья. Больно было смотреть на согнувшихся в три погибели под тяжестью оружия несчастных евреек! Ружья казалось, имели большую длину чем их рост. Со стороны они казались несчастными черепашками, зачем-то тащащими тяжелые трубы по тридцати градусной жаре. Подойдя к нам, негр, спросил, в чем дело. Я ответил, что только что меня ограбили и пытались ограбить еще одного человека.

  -А-а-а …- промычал равнодушно негр и собрался идти дальше.

 Напрягая все свои знания английского, я взвопил:

  -Да сделайте же что-нибудь!

Негр остановился и весело осклабившись , спросил:

   -А что сделать  то?

   -Как что, да арестуйте вы их!

   -Кого?

   -Да их! – я показал на арабов которые собственно никуда и не убегали, стояли поодаль,  громко галдели о чем-то, и мерзко лыбясь   с интересом наблюдали наш диалог.

    -Их? – спросил негр, рассматривая арабов.

    -Их, их – ответил я.

    -Их – протянул негр, на мгновение процесс какого-то раздумия  лег тенью на его веселую физиономию,  но скоро вновь веселая улыбка заиграла на его лице и он изрек: - Не, не буду я их арестовывать,

     -Почему?!!

     -Да война начнется, квартал – то арабский.

      -Но они же воры!    

      -Не, не буду я их арестовывать.

      -Ну а если бы они тебя ограбили, что бы ты делал?

      -Меня ограбили?

      -Тебя, тебя…

-Меня?! - Опять улыбка на мгновение покинула похожее на намазанный маслом перегорелый  блин лицо,  но вновь одаряя всех лучезарной белизной зубов мой собеседник изрек:

      -Я бы стрелял.

       -Ну, так стреляй!

       -Так ведь не меня же ограбили.

       -Ну, так дай мне автомат, я буду стрелять!

       -Ты будешь стрелять? – лицо негра выражало нешуточный испуг. Еврейки до этого походившие на сдувшиеся  шарики встрепенулись и даже стали пытаться перекантовать свои ружья со спины на грудь.

      -Ты будешь стрелять? – негр уже просто выл от ужаса.

      -Буду, дай автомат, буду! – я уже был не в себе. Ребята потом рассказывали, что я даже схватил негра за грудки и стал трясти, вопя:

       -Shoot arabs,  shoot arabs, shoot (стреляй арабов, стреляй, стреляй)

Признаюсь, не помню, помню, что вроде бы негр хотел тащить меня в участок как провокатора, расиста, поджигателя войны …. Спас меня наш гид, но пока мы шли по арабской части, я шел под конвоем. Для защиты мирного арабского населения от русского фашиста! По бокам сопели  ели ковыляющие еврейки (это конечно расизм, но запах от них был ужасный) сзади сопя в затылок, шел негр, впереди гид, остальная группа тянулась за нами. Так что безопасность арабского населения армия Израиля на этот раз вполне обеспечила. Гид потом рассказывал мне, что это здорово, что меня конвоировали, благодаря этому по дороге к храму гроба Господня практически некого больше не ограбили, ну за исключением меня, что в его практики это единственный, и он был уверен больше никогда больше неповторимый случай. И действительно завидев такую процессию, арабы если и не разбегались, то по крайней мер, держались поодаль. Что касается моих впечатлений то  столь романтичный и загадочный с масленичной горы город внутри оказался грязным, обшарпанным, вонючим, восточным базаром, всюду галдящие арабье, торговые лавки, вонь, давка… тьфу…. Это вам не итальянские средневековые  города Тосканьи благородные, чистые, полные очарование и романтизма. Да, это вам  не Сиена, блин!

 Но вот последние метры via Dolores и мы вступаем в храм гроба Господня. В Иерусалиме все так скучено, что храм невозможно рассмотреть со стороны, ну что-то еще можно узреть, если задрать голову вверх на маленькой площадке дворика перед входом, да и то как-то смутно. Внешне он совсем не примечателен ,даже как-то убог по сравнению с другими великими соборами, но в отличие от них в нем есть внутреннее содержание. Когда ты попадаешь внутрь, то понимаешь что это действительно величайшая и возможно единственная истинная святыня христианского мира, сакральный дух, ощущение присутствия бога буквально пронизывают тебя, наполняя необыкновенным чувством живой, реальной сопричастности с чем-то неизмеримым и всепоглощающим. Энергетические флюиды буквально пронзают пространство феерическими вихрями, тебя бьет озноб, молитвы на разных языках тысячей людей сливаются в божественный шепот,  как будто это голос самого Бога,   Достаточно расправить ладонь перед любым камнем стены Храма как ощущается мощнейший энергетический ток, пронзающий ладонь необыкновенным теплом! Да, это Храм, в котором живет Бог, где физически ощущается живое дыхание Бога, живого, зримого Бога, дающего ощутить себя Бога! Какая разница с творением Церители. Глядя на помпезные лубки, так восхищавшие Лужкова, отчетливо чувствуется разница  между этим новоделом и Храмом, в Храме есть Бог, но практически никакого декора, там же есть богатый, бесвкусный воистину новорусский декор, но нет Бога! Помню, выйдя из нечто сотворенного Церители, я только и смог сказать: “Да, это вам не Храм Гроба Господня, блин!”

Потрясенный я вышел из Храма и направился к следующему пункту экскурсии стене плача. Конвоя не было, они довели до храма гроба Господня и, сгинули из моей жизни. Потрясенные мы вышли на площадку перед стеной плача, как вдруг на нас, злобно заливаясь лаем, выкатилась стайка…нет, не собак, хотя было очень похоже, не знаю даже кого, каких-то молодых жидят. Прыгая рядом с нами, они демонстрировали крайне агрессивные намерения, им что-то в нас очень не нравилось. Но что, и  почему они злобно гавкая, буквально заходясь в истерике, кружили вокруг нас, нам было совершенно не понятно. Лишь только когда на звуки их хая прибежал гид вместе с полицейским, стало ясно что им не понравились короткие юбки и легкие блузки двух русских девушек. Так ведь жара, однако. Что может по Израилю в чадре ходить?  Между прочим, девиц внутрь храма гроба Господня в таком наряде не пустили. Но вежливо предложили специально существующие для таких случаев накидки, и никто бешено скалясь и брызгая слюной не орал им в лицо оскорбления. Пришлось девицам покинуть площадь и ждать за оградой, но они особенно и не переживали, их этот Израиль уже и без этого так достал, что век бы его не видеть! Однако бейтаровцы, блин!

Урегулировав инцидент, гид начал повествование о стене плача. Сам недавний житель Петербурга, он прекрасно знал интересы современной русской путешествующей публики, поэтому он не стал нас долго грузить малоинтересными историческими сведениями, а остановился на рассказе о следующем суеверие: “ Многократно проверенно”, – вещал он – “ если человек первый раз в своей жизни пришел к стене плача, подойдет к ней и попросит Яхве, то Яхве обязательно исполнит его просьбу”  Надо ли говорить, что после подобной пропаганды интерес к совершенно с моей точки зрения малоинтересному объекту превзошел все ожидания! Группа накаченных ребят, с конкретными лицами и с наколками  “афган”,  “вдв”,  “згвг” и другими таинственными для непосвященного аббревиатурами на мощных бицепсах, с огромными православными крестами на пудовых цепях, как по команде, разом, дисциплинированно, без нытья, дружно ломанулась, сметая все на своем пути к стене плача.  Со стороны это походило на стаю диких кабанов во время гона. Немножко поколебавшись, я решился тоже подойти к стене, чисто с познавательной точки зрения. Находясь, еще под сильным впечатлением от Храма, я решил проверить есть ли энергетика у стены.  Чтобы подойти к стене пришлось надевать ермолку, что меня внутренне очень сильно покоробило, но на какие жертвы не пойдешь ради познания мира! Подойдя к стене, я опешил! Картина, которую я увидел, наверное, никогда не уйдет из моей памяти. Вдоль всей стены стояли рядом мощные торсы конкретных русских ребят. Ноги на ширине плеч, руки за голову, морда в стену, на затылке ермолка.… Эта картина напомнила мне фотографию из учебника истории: “ Зверство фашистов при подавлении варшавского восстания. Расстрел польских патриотов.”  Найдя небольшое пространство между двумя  мощными торсами, подошел к стене, приложил руку к камню, ничего не почувствовал, поводил ладонью на небольшом расстоянии от стены – опять ничего не почувствовал. В Храме подобные манипуляции порождали бурю чувственных ощущений, а тут ничего. Голая стена, солнцепек, да бубнящие чего-то братки по бокам. Судя по тому, что они просили у Яхве что-то в течение уже многих минут, то либо они перечисляли все что они хотят иметь в жизни вплоть до заколок и столовых ложек, либо вспоминали бесконечный список своих врагов которых Яхве должен был покарать. Не знаю. Поняв, что стена плача не представляет для меня никакого интереса, я с диким любопытством стал наблюдать за стоящим рядом со мной братком.  Видимо, уловив мое внимание, он обернулся и злобно  на меня  зыркнул.  Я вздрогнул.  Нет, какая-то темная энергия  все таки была у стены плача. Я помнил его: это был кряжистый, кругломордый,  белобрысый, голубоглазый браток, незатейливый как два рубля. Но тут с ним произошла чудовищная метаморфоза, на меня смотрел чистый еврей. Даже выражение лица его было какое-то кисло-гнусаво-тоскливое, иными словами непередаваемо еврейское!  Даже какая-то наколка на его плече, как мне померещилось, превратилась “Маге Давид”.  Я глянул на тяжелый крест на его груди, и мне  почудилось, что вместо креста на массивной цепи сверкнул огромный семисвечник! Мне просто стало страшно! Я и раньше слышал, что, надев ермолку, сразу становишься  похожим на еврея, но не до такой же степени! Тут меня забил такой озноб, что я понял, надо бежать. Но, не тут-то было! Что-то коснулось моего плеча. Я вздрогнул – неужели конец?!  Еле дыша, на ватных ногах я повернулся.  Я, было, подумал, что передо мной воплотился сам Яхве, но, слава Богу, неимоверными усилиями мне удалось вернуть самообладание, и я стал рассматривать материализовавшийся передо мной объект. Это был низенький, неопрятно одетый, пейсатый, в невероятно яркой ярмолке, настолько яркой, что она могла вполне затмить купол Ай Якса, еврейчик.  Было ясно – это серьезно, но увы бежать было некуда. Позади стена, по бокам договаривающиеся с Яхве братки, передо мной очередное чудо Израиля. Еврейчик наклонял голову то к правому, то к левому плечу. На нем были очки с толстыми линзами невероятно увеличивающие зрачки. Когда он наклонял голову в право, то вспыхивал левый глаз, когда его голова кренилась к левому плечу, то открывался правый глаз и гаснул левый, кроме того, его лицо сотрясали невообразимые гримасы. Было непонятно, что он хочет, кривляясь, то ли рассмешить меня, то ли напугать. Ну так как он ничего не говорил мне оставалось лишь молча наблюдать за ним. Я понял, что он изучает меня, а ужимки на его лице отражение мыслительных процессов бурно кипевших под пестрой ермолкой. Наконец он перестал качать головой, оба его глаза, невероятно большие под линзами очков, гипнотически уперлись в меня и на лице, медленно, растеклась мерзкая улыбка. Меня прошибло потом. Если жид тебе улыбается – значит тебе конец, значит жид знает как тебя обобрать! Наконец он заговорил:

-Семья есть? Дети есть? Есть, нет? Как их здоровье?

-         Да нет, холостой я.

-         Это плохо, это плохо -  Запричитал он, - Еврей должен иметь много детей, детей, много жен, жен много, всего много должен иметь, детей, это плохо, очень плохо, совсем ты никудышный еврей… Ладно, так уж и быть, поправим, тут можно поправить, я могу поправить, ладно, так уж и быть поправлю, поправлю…

Тут он, закрыв глаза, поднял голову вверх, положил свою руку аккуратно на мою ермолку и минуты две что-то протяжно выл. Так мы и стояли у стены плача, наверно со стороны это было очень комическое зрелище. Наконец, он громко гукнул, открыл глаза, снял руку с моей ермолки и сказал:

-         Все, будут у тебя и жены и дети, много будет, хорошим евреем будешь,  Яхве сказал, ему верить можно. Давай сто баксов!

Я только развел руками. На его лице мелькнуло изумление:

-         Что не дашь? Ну, ты даешь! Яхве же сказал…. Ну да ладно, понимаю, ты еврей, настоящий еврей, хороший еврей, жадный еврей. Еврей должен быть жадным, никому не давать сто баксов. Ну, ничего мне давать деньги можно, сейчас поймешь что мне можно, сейчас поправим….

Тут он опять положил свою руку на мою ермолку и снова что-то завыл. Выл он минуты две, наконец гыгыкнув, как я понял так ритуально заканчиваются просьбы к Яхве,  он изрек:

-         В общем, так, Яхве сказал у тебя много денег будет, Яхве мне точно сказал,  Яхве верить можно, но ты должен дать мне пятьдесят баксов, в общем, давай баксы!!!

Я лишь молча отрицательно покачал головой. На его лице отразилось неподдельное изумление:

-         Как и сейчас не дашь?! Ну, ты даешь. Ну, хоть двадцать то дай! Нам на синагогу нужно, нет у нас синагоги, без синагоги совсем нельзя, ну сам подумай – как еврей без синагоги? Нельзя без синагоги. Я Яхве за тебя просил, просил, а тебе двадцать баксов на синагогу жалко! Да что же это творится евреи?! Даже двадцать баксов не дают на синагогу!…

Собравшись с силами, я молвил:

-         Да ограбили меня арабы,  блин! Нету денег!

Как только он это уяснил, он даже не договорил не то что фразу, даже слово, он оборвал себя буквально на полуслове (по моему – это было синаго… ) и резво развернувшись побежал окучивать кого-то из братков.

Еле передохнув, я стремглав бросился прочь от стены плача. Однако, иудаизм, блин!

После стены плача следующим пунктом нашего путешествия был Вифлеем. Но тут у нашего гида зазвонил телефон, и он нам сообщил, что поездка в Вифлеем отменяется. Там начались беспорядки. Видно какому-то ограбленному туристу все же удалось отнять автомат и немножко пострелять арабов. До обеда оставалось много времени, и гид решил поводить нас по старому городу и показать некоторые достопримечательности. И снова мы очутились на узких улицах арабского квартала. На этот раз конвоя не было и группа подверглась безжалостному разграблению! Подобно тому, как стаи немецких подлодок набрасывались на британские конвои, нарушая строй  и безжалостно уничтожая разрозненные корабли  по одиночке,  арабы, создав невероянтную толчею,  разорвали нашу группу на части. Для этого они буквально таранили наш строй тачками   и с криками “Айда!” устремлялись в образовавшиеся бреши. Мы были обречены, окруженные со всех сторон арабьем,  туристы по одиночке были не в состоянии оказать организованного сопротивления. Не обошла эта печальная участь стороной и меня! Еле двигаясь в невероятной толчее, я почувствовал, что кто-то схватил меня с права, только повернул голову,  как почувствовал, что с левого плеча сдернули камеру. Резко повернувшись, я схватил вора, но камеры у него уже не было, он уже успел ее передать сообщнику, пока я держал вырывающегося вора,  я почувствовал, что выдернули фотоаппарат из чехла на поясе, повернув голову, я лишь на секунду ослабил хватку, но этого было достаточно, чтобы вор вырвался. Вот так,  экскурсия, блин.

Наконец ограбленные, разодранные,  взмыленные паломники  стали потихоньку собираться перед воротами.  Так как часть людей бесследно сгинула в чреве Иерусалима, гид приказал нам его ждать на небольшой площади перед выходом из города, а сам бросился на поиски отбившихся. Потянулись томительные минуты ожидания. Мне и еще одному пожилому путешественнику повезло, нам удалось присесть на каком-то плоском камне валяющимся рядом со стеной,  остальные несчастные стояли. Надо вам признаться, что я давно заметил, что одним из отличий между Азией и Европой заключается в скамейках. Ну, нету на востоке скамеек! Потому-то все они и  сидят  на корточках. Вот вы пробовали сидеть на корточках? Уверен, что  если даже и пробовали, то долго не высидели.  Вам легче скамейку сделать, чем так сидеть, а чуркам наоборот легче привыкнуть сидеть на корточках, чем что-нибудь смастерить. Ну так вот сидим мы сидим, как подкатывает к нам арабченок. Сначала он было ко мне сунулся, но поймав мой взгляд, переключился на моего соседа. Достав гармошку замызганных фотографий он встал перед соседом и начал ее  то растягивать то сжимать, при этом он громко вопил что-то по арабски. Из его воя можно было разобрать только следующий набор постоянно повторяющихся слов: хорошо, бакшишь, базар и тен долари. Сначала я думал что он от дикости использует такой неэффективный маркетинг, ну разве можно, таким образом, хоть что-нибудь продать? Однако после минут десяти его воплей я осознал, что им руководила превосходно разработанная тактика. Он не даром выбрал именно нас, если бы он подошел к стоящим людям, то они или отвернулись, или отошли бы в сторону. Нам же деваться было некуда! Ну не вставать же с пригретого камня! Ну и сидя  мы не помогли расслабиться и отдохнуть из-за его хриплых воплей. Он сознательно создавал нам дискомфорт, и всем своим видом показывал – пока не купите, не уйду. У меня начала болеть голова, повернувшись к соседу, я сказал: “ Дай ты ему доллар, ведь не отстанет!” Сосед вздохнул,  поднял вверх указательный палец и, глядя на арабченка, молвил: “ Ван, ван доллар!”  Арабченок остолбенел. На его лице отразилось искреннее возмущение, сменившееся гневом. Он даже первое  время замолк, судорожно хватая пересохшим ртом воздух и бешено вращая глазами. Наконец он разразился новыми криками, еще более громкими и ужасными, явно угрожающего характера. Гармошку при этом он продолжал то сжимать то расправлять. Состав понятных слов изменился. Теперь это были: собака, гяур, джихад, аллах акбар и прежние тен долари. Видно, таким образом, он начал свой личный джихад против нас персонально.  Стало совсем невыносимо. Ничего не поделаешь,  надо уходить отсюда, подумал я и начал вставать. Но не успел я встать, как арабченок с диким визгом,  как недорезанный поросенок, прыжками бросился от меня прочь. Но самое странное было то, что мой сосед вцепился в мою руку мертвой хваткой  и сбивчиво причитал: “ Молодой человек, не надо, не убивайте его! Все пройдет. Успокойтесь, вернемся на корабль, там  хорошо, завтра уже будем на Кипре…”. Да, приехали…. От меня уже начали шарахаться…. Помню, читал я перед круизом статью какого-то иерарха о пользе паломничества по святым местам. Так вот там было сказано, что на паломников в Иерусалиме исходит дух Божий и лик ангельский проступает сквозь их черты, в облике людей появляются черты неземной красоты, мир и блаженство смягчают их израненные души, они становятся чистыми и кроткими яко агнцы, происходит великое таинство преображения …. Да преобразишься тут, однако, блин!

Наконец,  мы отправились назад. Но зачем-то нас завезли на ювелирную фабрику. Делать там мне было нечего, и я отправился искать, где можно купить водичку. Скоро мои поиски увенчались успехом. Я обнаружил лавку, торгующую водой. Подошел я к ней первый,  заказал баночку колы,  взял, открыл и выпил. Пока я жадно пил живительную влагу, жид смотрел на меня с подобострастной улыбкой и одобрительно крякал на каждый мой глоток, слащаво воркуя:

-         Пей, пей, вода холодная, хорошая, всем пить хочется, без воды нельзя жажда…..

Смотря на рассыпающегося передо мной в комплиментах и явно дружелюбного жида, я было подумал: “Вроде этот искренне радуется, что я смог напиться. Может не все они уроды?”. Выпив банку, спросил:

-Cколько?

-Четыре фунта – улыбнулся жид продавец.

  У меня кола чуть не вылилась на этого жиденыша обратно. Но делать нечего заплатил. К этому времени за моей спиной выстроилась очередь из немцев. Они тоже не стали терять время на фабрике и решили уталить измучившую всех нас жажду. Я повернулся к ним и сказал, подняв пустую банку:

-Четыре фунта, восемь долларов!

Немка, стоящая за мной не поверила и спросила о цене жиденыша. Тот радостно подтвердил цену.

-Жарко,  очень жарко, все пить хотят, жажда! В израиле воды мало, на всех не хватит,  давай четыре фунта за банку, давай…. – орал он ободренный первым успехом, видимо уже подсчитывая барыши. Немка повернулась к своим соотечественникам, что-то им объяснила, и очередь разошлась. Жид был обескуражен. Какое-то время он выжидал как паук новых жертв, но немцы останавливали своих соотечественников, и воду у жида никто не покупал. Жид начал нервничать, стал вопить: ‘Дискаунт,  дискаунт!” Но ни один немец так к нему и не подошел. Молча стояли они и смотрели на жида с гордым презрением. Жид извивался как уж на сковороде под их  взглядами, опустил цену до доллара, но никто из немцев так и не купил у жида ничего. Спасли жида от полного разорения русские, они покупали у него воду,  кляли  жидов, но платили ему деньги. Конкретные пацаны показывали ему козу, обещали забить стрелку пархатому,  встретить в темном углу и замочить,… и покупали у него воду…. Вот так. Кому дано делать, кому ругать и жаловаться…. Вот тебе и патологические антисемиты, блин!

Но любой ужас когда-нибудь кончается. Вот и кончился Израиль, слава Богу! Наконец ужин. Но странно, семья за моим столом почему-то ничего не пьет. Я, например, после Израиля не могу напиться! Спрашиваю в чем дело. Оказывается, у них украли все деньги, а вода в отличие от еды на корабле платная!  Да, молодец все-таки я, что никогда не держу  все деньги в одном месте. Скоро мы все вместе пьем за погибель Израиля. Отпуск у семьи только начинается, но он уже безнадежно изгажен от соприкосновения с Израилем!

Опустошенный, усталый с бутылочкой виски подвожу итоги дня. Сколько я был в Израиле? Двенадцать часов. Из них шесть часов в автобусе. На шесть оставшихся часов пришлось столько агрессии, сколько не выливалось на меня, кажется за всю жизнь! Да попал! Что-то подобное я слышал от своего одноклассника, московского  грузина. Опьяненный освобождением Грузии от “российского ига” он ломанулся на историческую родину помогать свободе и демократии.  Как он рассказывал, пока он шел от вокзала к  дому,  его ограбили четыре раза. В те славные времена всеобщего освобождения, все гордое население грузии, упившись свободой, бросило постылую работу и, разбившись на шайки, рыскало  в поисках чего бы где бы  стащить и кого бы ограбить. Мой  одноклассник  вот уж воистину оказался в нужном меcте в нужное время! Ограбление по-грузински выглядело следующим образом: за спиной слышалось сопение, но не успевал несчастный повернуться, как удар в затылок валил его на землю. На лежащего наваливались и лишали собственности. Первый раз у него таким образом отобрали кошелек (он вез все свои сбережения чтобы помочь первому президенту Гамсахурдия),  второй раз отобрали рюкзак, на третий раз сняли куртку, и он уже вбежал, кутаясь от холода в тоненький свитер, в подъезд, когда его уже в подъезде грабанули четвертый раз! В подъезде с него сняли джинсы, кросовки и свитер. Что надо признаться довольно гуманно. Раздень его до трусов не в подъезде, а сразу на вокзале, (дело было зимой) и я, наверное, не услышал бы этой истории.  Но ведь то Грузия! Что еще ждать от наших братьев меньших?! А тут все таки какая никакая святая земля! Вот тебе,  однако, и святая земля,  блин!

Постепенно виски туманили мозг,  засыпая, я почему-то слышал все один и тот же дуратский напев: “ Не ходите девочки в Африку гулять, тамо крокодилы,  тамо бегимоты, тамо бармолеи будут вас …..”  Ну в общем дальше вы сами знаете.

 

 

• Назад к списку произведений